Вы здесь

Конвергентные процессы секуляризации в миссионерских системах

Термин «конвергенция» (от англ. convergent - сходящийся, сближающийся) ввёл в 1928 г. Генрих Фрик († 1952) в работе «Сравнительное религиоведение».

Христианство искони стоит перед традиционной задачей: вовлечь и удержать в Церкви как можно больше людей. Для этой цели в истину о свободе, благодати и благости Бога изрядно добавляются другие ингредиенты, призванные пугнуть человека, проблематизировать его мир или ввести его в сделку с Богом. Таким образом, мало-помалу процент завлекающих и удерживающих элементов, в зависимости от их привлекательности, имеет тенденцию подменять собою сущность любой религии, в том числе и христианства.

Одно из первоначальных оснований христианства – экзистенциальный опыт: «О том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни, — ибо жизнь явилась, и мы видели, и свидетельствуем, и возвещаем вам сию вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам, — о том, что мы видели и слышали, возвещаем вам, чтобы и вы имели общение с нами: а наше общение  — с Отцом и Сыном Его, Иисусом Христом. И это пишем вам, чтобы радость ваша была совершенна» (1Ин 1:1-4). Ап. Павел два раза пересказывает свой опыт встречи с Иисусом (Деян. 9 и 22 гл). Но «не все имеют уши», чтобы расслышать такого качества свидетельства и «не всем дано Отцом» иметь такой опыт вообще. Поэтому на помощь любой религиозной институции или движению приходят сторонние методы и средства привлечения-удержания людей в своих общинах. Их можно разделить на «позитивные» и «негативные».

К позитивным можно отнести такие компоненты, как уют, радушие, взаимопомощь, альтруизм-служение, мудрость, инаковость (не как все). Или даже финансовое процветание (Кеннет Хейгин; Школа Rhema и др.).

К негативным средствам привлечения-удержания людей в религиозных общинах следует отнести такие компоненты влияния, как проблематизация сознания – когда адепту навязывают духовные проблемы, о которых он не знал, но с которыми ему предлагают бороться в своей церкви или НРД. Нагнетание чувства вины и греха, спекуляция на страхах и суеверности, семейных и денежных проблемах. Использование проблемы смысла жизни, бесконечное повышение религиозных требований для создания предстрессовой ситуации и т.п.

Как правило, миссия стремится представить Бога необходимым, то есть облегчить свободу выбора Бога руководством страхом или корыстью. Субклимат религиозной группы стимулирует стремление попасть в марку «хороший/праведный» (в психологии это – «referent group»), которую она рекламирует на фоне глухого укора в неморальности («out-group»), обильно снабжая идеей материальной инвестиции и выгоды («ваздастца100рицею») от этого акта и т.д. Внесение в религиозную организацию дополнительных подобных скрепляющих связей современными образцами миссии порождает и саму логику нужности человека в организации.

Прот. Александр Шмеман писал: «Только по отношению к радости – правильны, подлинны, плодотворны и страх Божий, и раскаяние, и смирение. Вне этой радости – они легко становятся «демоническими», извращением на глубине самого религиозного опыта. Религия страха. Религия псевдосмирения. Религия вины:  все это соблазны, все это «прелесть»... Как, когда и почему вместо того, чтобы отпускать измученных на свободу, Церковь стала садистически их запугивать и стращать?» (Дневники. Вторник, 12 октября 1976). Ответ на риторический вопрос «почему?» очевиден: потому, что рычаги привлечения и удержания в Церкви есть необходимый компромисс, или лучше – бокал, в который налито вино, но который не есть вино. Ещё мысль А. Шмемана: «Современная «геронтология» целиком сосредоточена на первом пути: сделать так, чтобы старики и старухи чувствовали себя «нужными» и «полезными». Но это одновременно и обман (на деле они не нужны), и самообман — ибо они знают, что не нужны. В другом плане, однако, они действительно нужны, только не для тех же «забот», в которых раздробляется и уходит вся жизнь. Нужна их свобода, нужна красота старости, нужен этот отсвет «лучей оттуда», в них совершающееся умирание душевного тела и восстание духовного». То же самое можно с уверенностью сказать о любой возрастной категории в Церкви.

Пора осознать, что если миссионер становится на путь искусственной проблематизации сознания слушателя, то впоследствии ему (его религиозной организации) придётся делать это постоянно, чтобы держать адепта в проблемном тонусе. Ведь изначально его сознание не было склонно порождать те проблемы, которые ему навязаны миссионером (кашрут, спасение души, чистота веры, верность юрисдикции и т.д.). Потому после каждого этапа воцерковления проповедник должен будет нагнетать ситуацию для создания тревожного чувства близкой погибели или наоборот – искусственной эйфории братства и любви. В первом случае это – бесконечное «недостаточно благочестив» (мало верить в Бога в душе, нужно ходить на собрания, мало ходить на собрания, нужны дела благочестия, мало дел благочестия, нужны состояния и подвиги, но и этого мало, мы не можем заслужить спасение... и т.п.). Сюда же включается необходимость бинарности и оппозиции: наличие врагов веры, поиск еретиков, отступников, «теплохладных», гиперболизация «проблем», вся эта экстравертивная чувствительность ко всему «оскорбляющему», которая есть борьба с внутренней пустотой, собственно, религиозного содержания общины.

Во втором случае миссионерский надрыв проявляется в нарочитой «бомбёжке любовью»: мы должны любить друг друга, возьмитесь за руки..., я уверовал, теперь я счастлив, и т.п.

Все эти приёмы мы можем наблюдать в самых различных религиозных общинах и даже психотренингах, психоклубах. Конвергентные процессы в различных религиозных организациях независимо друг от друга приходят к таким средствам вовлечения и удержания своих адептов, которые по характеру своего воздействия не нуждаются в существовании Бога.

В конце концов, если нашему миссионерскому проекту удастся достичь высокого уровня взаимопомощи, дружности общин, уровня образованности и культуры, дипломатичности архиереев и клириков, великолепного внешнего имиджа и т.п. то... нам и Бога не надо, чтобы Церковь процветала! Курс, взятый современными миссиологами, ориентируется на вполне секулярные инструменты. В перспективе мы так профессионально подопрём церковную институцию, что Тот, вокруг Которого весь миссионерско-просветительский Благовест зачинался, опять услышит речь Великого Инквизитора: мы сделали всё без Тебя и вместо Тебя, Ты не нужен.

Например, создание уютных тусовок в христианстве – элемент самостоятельный по своей природе. Он встречается во многих культурах и субкультурах. Он не нуждается именно во Христе, что делает Христа декоративным приложением таких сходок, центром которых являются уют, интеллектуальное общение и т.п.

Все эти инструменты миссии мы заимствуем у протестантов, но сами они уже лет 20 бьют тревогу о постепенном замещении цели миссии её средствами. Приведу несколько цитат. Брюс Липтл в работе «Христианство в американской культуре» пишет: «Сегодня евангельское христианство оформило свою весть таким образом, что она стала привлекательной для утоления аппетитов американской общественности. Христианские рок-музыка и поэзия, христианский театр, христианские группы поддержки, группы худеющих – и этот список можно продолжить, чтобы показать, как христиане-евангелисты стараются сделать христианскую весть более привлекательной». Билл Буркетт: «Пленение церковных лидеров модной теорией, что «мы должны делать всё возможное, чтобы удержать в церкви нашу молодежь», вызвало целую волну компромиссов, что привело к отклонению целых трех поколений в церкви от серьезных изысканий молитвы и совершенствования святости в страхе Божьем.... Лаодикийская церковь довольствуется забавами, смехом, вечеринками, играми и «евангельским» увеселением» (Видимый христианин). П. Павлюк: «Сегодня театрализация церкви и светские стили музыкально-певческого исполнения преподносятся как средство поднятия авторитета Церкви и усиления влияния на неверующих. Хотя теряют свои позиции, в первую очередь, сами верующие. Увлекаясь различными стилями так называемого прославления с помощью театрализованных шоу и инструментальной музыки, поддавшись незрелым чувствам, они становятся зависимыми от них и, наращивая музыкальные децибелы, экспериментируют со своими эмоциями. Таким образом, молодые христиане попадают в зависимость от явления, которое условно можно назвать «духовной эротикой», которая постепенно приводит к духовному блуду. Вследствие этого христианин ищет не Бога, а обязательного удовольствия от «молитвы», «прославления» и т.д.» (Дух времени).

Те же тенденции мы наблюдаем и у прямых оппонентов христиан. Например, Международное общество сознания Кришны (МОСК) формально далеко отстоит от любого христианского течения по духу и теологии, но, оказавшись в Америке и Европе, МОСК предприняло ряд мер по вовлечению и удержанию адептов, тождественных с христианскими, точнее – принятыми в христианской цивилизации.

Традиционные средства индуизма сводились к пяти сакральным пунктам:

1. Приготовление Прасада в жертву Кришне.

2. Размышление о Кришне, об имени, удовольствиях Кришны.

3. Аратрика – приветствие Господа, 2-6 раз в день.

4. Поклонение священному растению храма Туласи Деви.

5. Служение божествам храма: моют, кормят, молятся, ласкают и т.д.

Современные кришнаиты Америки, Европы и стран экс-СНГ почти полностью отложили эти средства из фасада своего имиджа и позиционируют себя на религиозном рынке так же, как и христиане: альтруизм, мудрость учения, дружная община и т.д.

Причиной общей секуляризации в методах миссии является смещение точки самоидентификации из центра к периферии: теперь верующий вместо экзистенциала "бытие-в-Боге" идентифицирует себя всё более внешними критериями: я – вайшнав потому, что...,  я – христианин потому, что... и даже: я – атеист потому, что... наука доказала! Таким образом, религиозная идентификация оказывается недостаточной и нуждается в подтверждении секулярными критериями.

Общее расширение кругозора, сопряжённое с размыванием границ понятий и некоторой разжиженностью сознания современными масс-медиа, децентрируют самоидентификацию сознания человека на уровне практического самоосмысления. В 70-80-х годах ХХ века это сделано мыслителями постмодернизма (Делёз, Фуко, Деррида и др.) на уровне философии.

Вывод: сегодня теоцентричность религиозных общин переживает значительный упадок. Современной православной миссиологии для того, чтобы сохранить религиозное ядро в своём благовести, необходима разработка новых принципов миссии, укоренённых в основных аксиомах православной аскетики и богословия.

Автор: 
Иеромонах Игнатий (Сидоренко)
Опубликовано 30 мая, 2017 - 21:29
 

Как помочь центру?

Яндекс.Деньги:
41001964540051

БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ ФОНД "БЛАГОПРАВ"
р/с 40703810455080000935,
Северо-Западный Банк
ОАО «Сбербанк России»
БИК 044030653,
кор.счет 30101810500000000653