Вы здесь

Современные размышления по поводу одной старинной подделки

Миф о пребывании Иисуса Христа в Индии

В 1894 г. в Париже вышла книга «Неизвестная жизнь Иисуса Христа», в которой ее автор, русский журналист Н.А.Нотович, пространно рассказывал о своем путешествии в Ладакх, в ту пору еще мало доступный для иностранцев. Однако внимание публики было привлечено не столько приключениями русского журналиста в экзотической стране, сколько небольшим манускриптом, включенным в текст книги и давшим ей название, тоном своим сильно смахивающее на газетную сенсацию. В манускрипте рассказывалось о «потаенных годах» Иисуса Христа, которые он провел в Индии, овладевая учением брахманов и буддистов. Вооруженный этими знаниями и сопутствующими им сверхъестественными способностями, Иисус и начал свою проповедь в Галилее. Рукопись об индийских годах жизни Иссы, как именовался в ней на мусульманский лад (за несколько веков до проповеди Мухаммеда!) Иисус Христос, была обнаружена, по словам Нотовича, в буддийском монастыре Химис (Ладакх), где сломавшего ногу путешественника выхаживали сердобольные ламы. Беседуя с настоятелем монастыря о египетской, ассирийской (!) и иудейской религиях, Нотович узнал немало интересного, а когда ему прочитали рукопись о буддийском ученичестве Христа, тщательно занес ее содержание в свой путевой журнал. Благо, нанятый им толмач лихо переводил с тибетского на английский.

Путешествие Нотовича состоялось, как он утверждал, в 1887 г., однако рукопись была опубликована через семь лет. Что же мешало обнародовать сенсационную находку раньше? Вначале, пишет Нотович, он показал ее митрополиту Киевскому Платону, тот заинтересовался, но помочь отказался, намекая на трудности с цензурой. Посетовав на косность православия, Нотович отправляется в католический Рим, но и там некий кардинал не только не советует ему опубликовать находку, но даже (о, коварство папизма!) пытается его подкупить. Не лучше складываются дела в Париже, где он показывает ее еще одному кардиналу Ротелли. Тот намекает на трудности, переживаемые христианством в борьбе с атеизмом, и просит не подрывать основ. Тогда Нотович обращается к одному из «подрывателей» Э.Ренану. На Ренана, как утверждает Нотович, рукопись произвела большое впечатление, и он согласился представить ее Французской академии. Но тут на попятную пошел наш отважный путешественник. Сам он объясняет это с обезоруживающей простотой: Ренан крупный ученый, и все лавры публикатора достанутся ему, а истинный автор открытия останется в тени. Не лучше ли подождать смерти мэтра на вид он очень плох и долго не протянет. Диагноз Нотовича оказался точен: вскоре Ренан скончался, и журналист обрел желанную славу. Книга его выдержала одиннадцать переизданий и почти сразу же была переведена на английский язык.

Успех книги, на наш взгляд, объясняется не ее сенсационностью. Скорее наоборот. В конце прошлого века идея буддийского влияния на христианство имела весьма широкое хождение от серьезных буддологических трудов до самых популярных брошюр теософского и околотеософского характера. В научный оборот входили все новые буддийские тексты, и подмеченные там параллели с христианским вероучением требовали каких-то объяснений. Одно из них, настаивающее на влиянии, не заставляло себя ждать, а поскольку буддизм древнее христианства, то его влияние представлялось и более вероятным. (Дальнейшие исследования выявили скорее типологические параллели и возможное влияние христианства на поздние школы буддизма махаяны, причем не прямое, а опосредованное через несторианство.)

Для теософов же научные догадки лишь подтверждали изначальное единство «тайного учения», данного человечеству. Поэтому европейская публика была готова к новым свидетельствам о буддийско-христианских связях, и книга Нотовича появилась весьма кстати. Возникал, однако, вопрос не слишком ли кстати? Одним из первых ответил на него крупнейший ориенталист того времени Ф.Макс Мюллер.

В рецензии на книгу Нотовича великий ученый опирается не столько на свои обширные знания (видимо, не считая нужным «стрелять из пушки по воробьям»), сколько на простой здравый смысл . Предположим, пишет Мюллер, что Нотович действительно побывал в Химисе. Странно, что все фотографии, снятые им там, оказались испорченными, а о русском путешественнике не помнит никто из английской администрации в столице Ладакха Лехе. Но не будем слишком строги к русскому джентльмену, коль уж мы считаем его за такового. В путешествиях случается всякое. В конце концов, и рукопись из монастыря вывезти не так уж просто на первый раз можно удовлетвориться и переводом. Смущает другое, а именно, несообразности самого текста. Повествование в нем, напоминает Макс Мюллер, ведется от имени еврейских купцов, посетивших Индию вскоре после распятия Иисуса. Но как им может быть доподлинно известно не только обо всем, что произошло с Иисусом в Палестине, но и то, что случилось с ним во время пребывания среди брахманов и буддистов? Неужели им сразу же удалось встретить в Индии тех людей, которые были знакомы там с Иисусом? Ведь Индия велика! Ну а уж коли встретили, то как догадались, что малоизвестный ученик брахманов Исса и есть тот самый Христос, что был распят в Палестине? Кстати, рукопись была, по словам Нотовича, создана на языке пали, а затем переведена на тибетский, однако имя Исса звучит на арабский манер, а вот имя Понтия Пилата, несмотря на цепочку переводов, так и не изменилось. И, вот, наконец, почему рукопись никогда не упоминалась прежде? Ведь весь тибетский канон (Ганжур) и комментарии к нему (Данжур) тщетельно каталогизированы, но Исса в них не фигурирует. Учитывая дотошность буддистов в перечислении их сакральной литературы, это просто невозможно. Итак, подводит итог Макс Мюллер, в рукописи, опубликованной Нотовичем, содержатся две невероятные вещи: «Во-первых, что евреи из Палестины, которые приехали в Индию около 35 г. н.э., встретили там тех самых людей, которые знали Иссу, когда он учился в Бенаресе и, во-вторых, то, что сутра Иссы, составленная в первом столетии нашей эры, не нашла себе места ни в Ганжуре, ни в Данжуре».

Недоверие Макса Мюллера вызвала и история публикации манускрипта. Зная взгляды кардинала Ротелли, пишет ученый, трудно поверить в то, что он не рекомендовал к печати рукопись, которая свидетельствовала в пользу историчности Иисуса Христа. А вся история с Ренаном, в которой и сам Нотович выглядит не лучшим образом, просто сомнительна. Бескорыстность Ренана общеизвестна.

Однако отказав манускрипту в подлинности, Макс Мюллер воздержался от прямого обвинения Нотовича в подделке. На его памяти европейские путешественники в Индии и Тибете уже не раз получали от буддийских монахов и индусских пандитов именно то, что они от них ожидали. Таким образом был мистифицирован Луи Жакалио, получивший от пандитов поддельный санскритский манускрипт в Чандранагоре. В аналогичную переделку попал и лейтенант Уилфорд, не говоря уже о многочисленных письмах махатм, отправленных в адрес Блаватской и Синетта. «Мы все же предпочитаем считать, заключает свою рецензию Макс Мюллер, что г-н Нотович, подобно лейтенанту Уилфорду, г-ну Жакалио, а так же подобно мадам Блаватской и г-ну Синетту, был обманут. Верить в то, что буддийские монахи временами позволяют себе подобные проделки, приятнее, чем называть г-на Нотовича просто лжецом». Однако надеждам уважаемого ориенталиста на европейскую порядочность, увы, не суждено было сбыться, и узнал, он об этом даже быстрее, чем мог предположить.

Летом следующего 1895 г. профессор Дж.Дуглас, преподававший в одном из мадрасских колледжей, настолько увлекся книжкой Нотовича, что решил пожертвовать тремя месяцами летних каникул, чтобы добраться до Химиса и подтвердить правоту русского журналиста. Критика Макса Мюллера его не удовлетворила, а кроме того, в предисловии к английскому изданию сам Нотович так решительно настаивал на необходимости повторной экспедиции, что Дуглас не мог устоять.

В Лехе, как и писал Макс Мюллер, Нотовича не помнили, однако Дугласу удалось откопать там дантиста по имени Карл Маркс (!), который лечил русскому путешественнику зубы. В Химисе дела обстояли хуже. Лама, последние 15 лет являвшийся настоятелем монастыря, твердо заявил, что никакого русского, тем более со сломанной ногой, он в монастыре не принимал. Однако, когда ему была показана фотография Нотовича, согласился, что мог и спутать его с «английским сахибом».

Ну что ж, сломанная нога достаточно невинная выдумка романтического путешественника, решил Дуглас, и приступил к дальнейшим распросам. С английской педантичностью он составил подробный вопросник для настоятеля относительно событий, описанных Нотовичем. Каждый вопрос тщательно переводился толмачем, найти которого оказалось очень непросто. Даже среди тибетской верхушки английский язык в ту пору был не в почете. Кстати, первые сомнения возникли у Дугласа именно в связи с этим. Как это Нотовичу удалось найти человека, подумал он, который мог с листа переводить достаточно сложный богословский текст? Такие в округе были наперечет и, что самое забавное, никто из них и слыхом не слыхивал о русском журналисте.

Дальше больше. С каждым переведенным ему вопросом почтенный лама все больше мрачнел. Нет, он не беседовал ни с одним европейцем о религии древних египтян, ассирийцев и израильтян, так как и не ведал о существовании этих народов. Нет, ни один сахиб не получал разрешения переводить или списывать какую-нибудь рукопись в этом монастыре, пока он был настоятелем. Нет, за 42 года со дня посвящения в ламы он никогда не встречал рукописи с упоминанием имени Исса и твердо уверен, что таковой в природе нет. Нет, Исса никогда не почитался буддистами, и имя его можно услышать только от миссионеров-европейцев. Более всего, однако, возмутило ламу утверждение Нотовича, что тот подарил ему часы и термометр. Оказалось, что он вообще не знает, что такое термометр.

Последующее чтение отрывков из книги Нотовича окончательно рассердило настоятеля, и в конце беседы он потерял знаменитое буддийское спокойствие и поинтересовался, существуют ли в Европе законы, по которым можно было бы покарать такого отъявленного лжеца. Дугласу нечем было его утешить, кроме просьбы подписаться под текстом состоявшейся беседы, что тот и проделал, скрепив подпись монастырской печатью. Дуглас не замедлил препроводить разоблачающий документ в Оксфорд Максу Мюллеру, и тот опубликовал его, сопроводив небольшим послесловием. Попросив извинения у тибетских лам за то, что подозревал их в этой подделке, Макс Мюллер писал: «... я не могу настаивать на какой-либо особой своей заслуге в доказательстве того, что «Неизвестная жизнь Иисуса Христа», т.е. жизнь Христа на основе рукописи из тибетского монастыря, оказалась простой фикцией. Сомневаюсь, чтобы хоть один специалист по санскриту или пали и вообще серьезный буддолог был обманут господином Нотовичем. Заниматься поисками жизни Христа на Тибете это все равно, что искать воды Иордана в Брахмапутре».

На этих словах столпа мирового востоковедения можно было бы и поставить точку, сообщив напоследок, что он, конечно, не ошибался в отношении мнения своих коллег по поводу подделки Нотовича. Его полностью поддержали такие известные ориенталисты, как Г.Бюлер и Т.Нэльдеке. Совсем недавно в аналогичном духе высказался и советский востоковед В.К.Шохин (Шохин В.К. Древняя Индия в культуре Руси XI середины XV в. М., 1986 c. 18-19, 286)>. Однако мнения компетентных специалистов оказалось недостаточно, чтобы поставить крест на мистификации почти столетней давности. И словно в преддверии этого юбилея русский перевод рукописи Нотовича был опубликован ныне в журнале «Наука и религия» (См.: Наука и религия. 1989. №7,8.). Причем сделано это «на полном серьезе», и востоковедческие претензии к подлинности текста даже не упомянуты. В чем же дело?

В свое время Макс Мюллер объяснил популярность теософии тем, что она эксплуатирует ауру таинственности вокруг Тибета. Мол, стоит ученым разобраться с тибетской экзотикой, и вера в сверхъестественных махатм угаснет. Но на этот раз ученый все же ошибся. Теософия как тип религиозного сознания продолжает занимать прочное место в современном мире, и многочисленные добросовестные исследования тибетского буддизма отнюдь не уменьшают веру в махатм. Более того, философские мифологемы среди адептов «современной науки» приживаются гораздо успешнее, чем традиционные религии. Здесь не место вдаваться в подробности этого сложного явления, ограничусь лишь напоминанием, что теософия задумывалась Е.П.Блаватской именно как синтез науки и религии. И надо отдать должное проницательности основательницы на этом пути у теософии и оказалось больше всего «побед». Другая черта теософии, уже ближе соотносимая с нашим сюжетом, состоит в ее стремлении к межрелигиозному синтезу. Популярность тенденции к религиозному единству хорошо понятна в раздираемом противоречиями современном мире. Но одно дело осторожный диалог мировых религий, и совсем другое теософская поспешность, в результате которой тенденция эта вырождается в эклектическую мешанину. И действительно, что может быть проще, чем механически соединить воедино христианство, буддизм, индуизм, даже если при этом до неузнаваемости искажается облик Основателя христианства. И где уж тут до таких тонкостей, как неотделимость личности Христа от христианских догматов. И вот Тот, чья суть самоценна для христианина, легко превращается в средство для создания новой религии. Ведь для такой «великой цели», как известно, все средства хороши.

На наш взгляд, именно популярность подобных стереотипов в нашем стремительно пробуждающемся от духовной летаргии обществе и объясняет публикации типа той, что появилась в «Науке и религии». Не до научной дотошности, когда на свободу наконец вырывается десятилетиями подавляемое религиозное чувство. А вот то, почему, вырвавшись на свободу, оно чаще всего принимает именно такие, а не иные формы, только поспешностью и неразборчивостью не объяснишь. Как раз наоборот, разборчивость, с какой вчерашние атеисты ухватываются именно за теософские и им подобные конструкции, поражает. Но это уже другой вопрос, и на него не ответить в рамках этой короткой заметки «на случай».

Народы Азии и Африки. 1990. №4.

Автор: 
Борис Фаликов
Опубликовано 23 августа, 2012 - 12:31
 
Библия с
подстрочником
Святоотеческие
толкования
Реабилитация
наркозависимых

Как помочь центру?

Яндекс.Деньги:
41001964540051

БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ ФОНД "БЛАГОПРАВ"
р/с 40703810455080000935,
Северо-Западный Банк
ОАО «Сбербанк России»
БИК 044030653,
кор.счет 30101810500000000653